15
Июл

ШИЗОФРЕНИЯ

  Автор: admin   , категория Психология

Прерогатива старости — оглядываться на пройденные пути. Доброжелательному интересу профессора Манфре-да Блейлера я обязан возможностью обобщить мой опыт в области шизофрении для собрания моих коллег.

В 1901 году я — молодой ассистент в клинике Бургхельцли — спросил своего тогдашнего шефа профессора Эугена Блейлера о теме моей будущей докторской диссертации. Он предложил экспериментальное изучение распада представлений при шизофрении. С помощью ассоциативного эксперимента мы тогда уже настолько проникли в психологию таких больных, что знали о сущес­твовании аффективно окрашенных комплексов, которые проявляются при шизофрении: это были, в сущности, те же комплексы, что обнаруживаются и при неврозах. Способ, которым комплексы выражались в ассоциативном эк­сперименте, во многих не слишком запутанных случаях был приблизительно тем же, что и, например, в истериях. Зато в других случаях (когда был затронут центр речи), складывалась картина, характерная для шизофрении -непомерно большое по сравнению с неврозами количест­во оговорок, персевераций, неологизмов, бессвязностей и провалов памяти, происходящих при или в окружении затрагивающих комплекс слов-раздражителей.

Вопрос заключался в том, как отсюда можно было бы проникнуть в структуру специфических нарушений. Тогда это казалось невозможным. Мой уважаемый шеф и учитель тоже ничего не мог посоветовать. Я выбрал наверное, не случайно — тему, которая, с одной стороны, связана с меньшими трудностями, а с другой, представ­ляла собой аналогию шизофрении, поскольку речь шла о стойком расщеплении личности у молодой девушки1.

Она считалась медиумом и впадала на спиритических сеансах в подлинный сомнамбулизм, в котором появ­лялись чуждые сознанию содержания бессознательного, образуя очевидную причину расщепления личности. При шизофрении также очень часто наблюдаются чужерод­ные содержания, более или менее неожиданно захлесты­вающие сознание и расщепляющие внутреннюю целост­ность личности, правда, характерным для шизофрении образом. В то время как невротическая диссоциация всегда имеет систематический характер, шизофрения являет картину, так сказать, несистематической случай­ности, часто до неузнаваемости искажающей характер­ную для неврозов смысловую связность.

В опубликованной в 1907 году работе «О психологии Dementia praecox»2 я попытался изложить тогдашнее состо­яние моих знаний. Речь шла в основном о случае типичной паранойи с характерным нарушением речи. Хотя пато­логические содержания были компенсаторными и потому нельзя было отрицать их выраженную намеком систе­матическую природу, однако представления, лежащие в основе выражения, были извращены несистематической случайностью до полной неясности. Чтобы вновь сделать видимым их первоначально компенсаторный смысл, часто требовалась пространная амплификация и ассоциативный материал.

Но почему при шизофрении нарушается свойственный неврозам характер и вместо систематических, эквивалент­ных аналогий порождаются их спутанные, гротескные и вообще в высшей степени неожиданные фрагменты, — пона­чалу было непонятно. Можно было только констатировать, что для шизофрении характерен такого рода распад предс­тавлений. Это свойство роднит ее с известным нормальным феноменом — сновидением. Оно тоже носит идентичный случайный, абсурдный и фрагментарный характер и для своего понимания нуждается в амплификации. Однако явное отличие сна от шизофрении состоит в том, что сновидения феномен «сумеречного» сознания, а явление шизофрении почти не затрагивает элементарную ориентацию сознания. (Здесь следует в скобках заметить, что было бы трудно отличить сны шизофреников от снов нормальных людей). С опытом мое впечатление глубокого родства феномена шизофрении и сна все более усиливалось. (Я анализировал в то время не менее четырех тысяч снов в год!).

Несмотря на то, что в 1909 году я прекратил свою работу в клинике, чтобы полностью посвятить себя психотера­певтической практике, я, вопреки опасениям, не утратил возможности работать с шизофренией. Напротив, к моему немалому удивлению, я именно там вплотную столкнулся с этой болезнью. Число латентных и потенциальных психозов в сравнении с количеством явных случаев удивительно велико. Я исхожу — не будучи, впрочем, в состоянии привести точные статистические данные, — из соотношения 10:1. Немало классических неврозов, вроде истерии или невроза навязчивого состояния, оказываются в процессе лечения латентными психозами, которые при соот­ветствующих условиях могут перейти в явные факт, который психотерапевту никогда не следует упускать из виду. Хотя благосклонная судьба в большей степени, чем собственные заслуги, уберегла меня от удела видеть, как кто-то из моих пациентов неудержимо скатывается в психоз, однако как член консилиумов я видел целый ряд случаев такого рода. Например, обсессивные неврозы, навязчивые импульсы которых постепенно превращаются в соответствующие слуховые галлюцинации, или несомненные истерии, ока­зывающиеся лишь поверхностным слоем самых разных форм шизофрении — опыт, не чуждый любому клиничес­кому психиатру. Как бы там ни было, но, занимаясь частной практикой, я был удивлен большим числом латентных случаев шизофрении. Больные бессознатель­но, но систематически избегали психиатрических учреж­дений, чтобы обратиться за помощью и советом к психо­логу. В этих случаях речь не обязательно шла о лицах с шизоидной предрасположенностью, но и об истинных психозах, при которых сознательная компенсация еще не окончательно подорвана.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Запись оставлена Воскресенье, Июль 15th, 2012 в 8:47 пп в категории Психология. Вы можете следить за комментариями по RSS 2.0 комментариям. Комментарии и пинги закрыты, извините.

Комментарии закрыты.