15
Июл

Обращение к Спартаку

  Автор: admin   , категория Психология

Изначально равные позиции, как известно, все равно приводят к неравенству и кто-то в любой ситуации, в любом классе, сословии, с любыми гарантиями равенства возможностей все равно будет на периферии, все равно будет чувствовать угнетение (пусть и как субъективно ощущаемое, это дела не меняет). А кто-то пробивается в самых тяжелых ситуациях (именем Бога или своим именем) даже без благословения. Морено переходит к Богу первого лица — «Я-Бог» есть в каждом, кто способен пробудится от сна чужих идей и осознать свой реальный статус в реальной ситуации и воспользоваться шансом на пути к свободе и независимости, который у нас не в состоянии отнять ни один диктатор, эту «искру божью», не дающую покоя никому, эту вечно бродящую человеческую и в то же время божественную субстанцию. «Я-Бог» — это тяжелейшая миссия, требующая мужества и реализма принятия того, что ты «здесь и теперь» не в силах изменить, требующая силы выйти из замкнутого круга, снова и снова воспроизводящего ситуацию угнетения или духовной нищеты, тупика. «Я-Бог» — это процесс объединения, интеграции всех внутренних частей человека, чтобы восстановить контакт между ними, найти своё «Я» во всех самых сложных, давящих положениях, не впадая в крайности угнетения какого либо из них, будь то аскеза-медитация или «пляски» инстинктов (а рабство может быть и сытым).

В современном технологически, информационно развитом и «демократическом» обществе при любых политических, экономических и социальных гарантиях, где нет угрозы голода и насилия, духовное неравенство неустранимо. Социометрия помогает прежде всего увидеть скрытую ситуацию угнетения или изоляции в любом положении, в котором оказывается человек. Возможно какое-то угнетенное, задавленное «Я» есть у любого (неважно происходит ли это в следствии ситуации внешней или такое внутреннее «Я» выходит на поверхность, кем бы оно не обернулось: забитой жертвой или джинном-диктатором, вырвавшимся на свободу). Это роли, которые воспроизводятся вновь и вновь самой социодинамикой (см. в «Социометрии» социодинамический закон, стр. 230) человеческого общества, в которых люди страдают от любой — экономической, духовной, религиозной нищеты, будучи не в силах выйти из них, как из чужой, навязанной им реальности. Позже Морено назвал их «социометрический пролетариат». Они есть во всяком классе, всякой нации, всякой профессии. Их можно заметить в любой ситуации (стоит только приглядеться). Они чувствуют себя неуверенно, им трудно конкурировать с ролями так называемых «сильных, популярных, успешных», «лидеров». Их травят в коллективах (моббинг), почему-то новички тоже сразу чувствуют их виктимность («тварь дрожащая»), еще до знакомства и погружения в ситуацию. Они действительно как будто притягивают агрессию и никакими тренингами «Технология успеха» или «Навыки лидерства» или самоанализом и медитацией, уходом ото всего этой реальности не изменить.

И все же у всякой «затравленной дичи» есть надежда. Первым шагом будет принятие своего реального статуса в значимой ситуации, обмен чувствами со своими антагонистами (как это делается в психодраме, а, значит, и в жизни это возможно) и даже врагами. Реальность выбора, положительного или отрицательного, любовь или ненависть, открыто выраженные, не только менее опасны, но и создают более реальные, по-своему честные отношения. Прозрачность в семье, сообществе, в обществе позволяют увидеть новые возможности, позволяют услышать не только все заглушающий «вопль о несправедливой эксплуатации» (стр. 243), но и голоса конструктивные, те, что создают новы ситуации. В «затравленной дичи» просыпается не обязательно «охотник», но уж во всяком случае творец новых положений, в которых он сможет себя проявить, привлечь внимание, завоевать доверие, не объявляя себя Богом. Для того еще нужна прозрачность, чтобы положения всех объединились в одно Положение, ибо все мы связаны положительными и отрицательными выборами, потоками самых разных чувств, вселенской идентичностью.

В этом маленьком, но очень звучном манифесте спрятано много смыслов (может быть не все мы пока можем разгадать). Но в духе экспрессии мы ясно чувствуем эмоции автора и как проповедника, и как философа, и как доктора всему миру, и как «агитатора-горлана-главаря» (Маяковский), смело входящего в любое «in situ», социодраматурга мировой драмы, встающего между ссорящимися, воюющими, обманывающими, клянчащими, жалующимися. Эго чувства разнообразны до взаимоисключаемости: тут и ирония, и сарказм по поводу социалистической демагогии, тут и жалость к затравленным в каждом коллективе, каждом дворе, каждой перебранке, это милосердие к «каждой слезе ребенка» (Достоевский). Тут и восхищение энергией народа и одновременно реалистическое осознавание его возможностей, реальных возможностей его лидеров. А что касается самой мессианской идеи, то тут происходят прямо таки чудеса: в изначальном библейском смысле, кажется, не теряется ни грана смысла и в то же время он становится над этносами, странами, менталитетами и общинами, здесь мессианская идея (как и сама новая «религия Встречи») внеконфессиональна. Морено в течение всей жизни не отрицал религиозного духа своей системы, ее целостность, единственность связи всех людей в одно единое человечество (попутно ответьте себе на вопрос: а какая идея может объединить в бесконфликтном сосуществовании все человечество?). Морено не предлагает очередную идею, он предлагает с одной стороны принять реальность изначального неравенства, а с другой стороны не мириться с ней (будь то в поисках божественного провидения или божьей милости), не искать объяснений существующего положения, а научиться активно входить и выходить из него, искать новые положения и новые ситуации, в которых каждый найдет своё «Я» и новый статус. Не нужно застревать в одном положении, нужно входить в другие и выходить из своих, это естественно как вдох и выдох. Можно создать новую конфессию — нынче это не сложно, но сплоченность ее будет искусственной. А иногда это рождает зависть к чужой «избранности», это вопль Каина, который априорно принял, что избранным может быть только один из двух (практически для всех смысл этого слова именно таков: все не могут быть «избранными») и он не может не убить своего брата, потому что в таком раскладе рано или поздно тот убьет его ибо вместе им не жить. В «Что я — сторож брату своему?» слышен подтекст: «Ты же сам его избрал!» В социальной организации такого типа одно из двух: или становятся жертвой, или убийцей, третьего не дано. Нужно разорвать замкнутый круг, иначе Авель станет Каином, который вернулся отомстить.

Страницы: 1 2 3 4 5

Запись оставлена Воскресенье, Июль 15th, 2012 в 8:47 пп в категории Психология. Вы можете следить за комментариями по RSS 2.0 комментариям. Комментарии и пинги закрыты, извините.

Комментарии закрыты.