15
Июл

О происхождении моих сочинений

  Автор: admin   , категория Психология

На противоположной стороне комнаты находилась дверь. Я открыл ее и оказался в огромном зале, это было похоже на вестибюль большого роскошного отеля: среди колонн стояло множество кресел и маленьких столиков. Звучала музыка. Я слышал ее еще в комнате, но не мог понять, откуда она доносится. Зал был пуст, лишь музыканты оглушительно наяривали какие-то вальсы и марши.

Духовой оркестр в вестибюле отеля был нарочито «здешним», посюсторонним. Никто бы не подумал, что за этим ярким фасадом скрывается другой мир, который — здесь же, в этом же доме. Этот вестибюль из моего сна был своего рода карикатурой на мою светскую жовиальность. Но это была только поверхность, за ней находилось нечто совершенно иное, что никоим образом не вязалось с легкой музыкой: лаборатория с рыбами и висячие «ловушки для духов». То были места, где царила полная тайны тишина. У меня было чувство, будто здесь обитает ночь, в то время как вестибюль являл собою дневной мир, с его поверхностным светским существованием.

Самыми важными образами сна были «ловушки для духов» и лаборатория с рыбами. Первые — косвенным образом намекали на coniunctio, вторая же — на мои размышления, связанные с Христом и распятием; Христос и есть рыба (ichtys). И то, и другое занимало меня на протяжении десятилетий.

Заслуживает внимания тот факт, что изучение рыб во сне приписывалось моему отцу. Во сне он был, если можно так выразиться, «хранителем» христианских душ: согласно преданию они — рыбы, а апостол Петр раскидывает сети. Замечательно и то, что моя мать являлась здесь стражем заблудших душ. Так, мои родители приснились мне обремененными проблемой «лечения душ», что на самом деле было моей задачей. Что-то несовершенное оставалось во мне, и поэтому я еще был связан с родителями, что-то скрытое и бессознательное оставалось во мне и ожидало своего часа. Я еще не обращался к основной проблеме «философской» алхимии, — coniunctio, и потому не мог ответить на вопросы, что стояли передо мной — врачевателем христианских душ. Еще не закончена была большая работа над легендой о св. Граале, работа, которую моя жена считала задачей всей своей жизни. Я помню, как часто чаша св. Грааля и король-рыбак приходили мне на ум, когда я работал над символом «ichtys» в «Айоне». Я очень ценил работу моей жены, и я не желал вторгаться в нее, иначе я несомненно включил бы легенду о Граале в план моих исследований по алхимии.

Я помню отца человеком страдающим, подобно Амфортасу, королю-рыбаку, с его неизлечимой раной, — тем самым христианским страданием, от которого алхимики искали панацею. Я как безмолвный Персефаль был свидетелем его страданий, и как Персефаль, я не знал, как мне выразить это. Мне оставалось лишь догадываться о них.

Мой отец на самом деле никогда не интересовался териоморфическим символизмом Христа. При этом, он до самой смерти переносил явленные и обещанные Христом страдания, однако не осознавал их следствием «imitatio Christi». Он свои страдания считал своим личным делом, он мог обратиться за помощью к врачу, но он не воспринимал их как нечто, свойственное христианину вообще. Слова «Я сораспялся Христу, и уже не я живу, но живет Христос во мне», — никогда не стали для него понятными совершенно, потому что всякое свободное размышление о религии приводило его в ужас. Он хотел жить в согласии со своею верой, и это сломило его. Такова, зачастую, награда за жертвоприношение интеллекта. «Не все вмещают слово сие, но кому дано…, и есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для Царства Небесного, кто может вместить, да вместит» (Мф. 19, 11). Слепое примирение ничего не решит, в лучшем случае оно приведет к застою, и расплачиваться за него придется следующим поколениям.

Обладание териоморфической атрибутикой показывает, что боги, пребывая в высших сферах, простираются, тем не менее, и в область низшей жизни. Животные в какой-то степени их тени, самой природой соединенные со светлыми божественными образами. Символика «рыбок Христовых» означает, что те, кто следует Христу, подобны рыбам, их души живут в бессознательной природе, они нуждаются в cura animarum. Итак, лаборатория с рыбами — синоним церкви с ее заботой о человеческой душе. Подобно тому, как раненый — ранит, исцеленный — исцеляет. Удивительно, но в моем сне большую часть вещей мертвые проделывали над мертвыми, т.е. действие целиком происходило по ту сторону сознания, в бессознательном.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Запись оставлена Воскресенье, Июль 15th, 2012 в 8:47 пп в категории Психология. Вы можете следить за комментариями по RSS 2.0 комментариям. Комментарии и пинги закрыты, извините.

Комментарии закрыты.