15
Июл

О происхождении моих сочинений

  Автор: admin   , категория Психология

Когда я приступил к работе, передо мной встал вопрос об исторической личности, конкретном человеке — Иисусе. Она, эта историческая личность, имеет огромное значение, потому что массовое сознание того времени, скажем так: архетип, идея Антропоса, воплотилась в нем — никому не ведомом иудейском пророке. Эта идея, корни которой уходят в иудейскую традицию, с одной стороны, и в египетский миф о Горе — сыне Изиды, с другой, стала знамением времени. Изначально образ Сына Человеческого и Сына Божьего находился в противостоянии божественному Августу, властителю мира. И вот, этот образ, слившись с иудейской идеей мессианства, сделался общечеловеческим достоянием.

Было бы серьезным заблуждением думать, что это всего лишь «случайность», что Иисус, сын плотника, объявленный евангелистами salvator mundi, сделался спасителем мира. Должно быть, он был личностью редкой одаренности, если смог столь полно выразить общие, хоть и бессознательные, надежды своего времени. Никто другой, но он — этот человек, Иисус.

Сметавшая все на своем пути, воплощенная в Божественном Цезаре, власть Рима отнимала у отдельных людей и целых народов их право на привычные для них формы жизни, на духовную независимость. Сегодня такой угрозой становится массовая культура. Здесь я вижу причины столь частых ныне слухов и надежд на новое пришествие, этого бесконечного ожидания мессии-спасителя. Однако, формы, которые все это принимает, ни на что не похожи, они характерны для детей «технического века». Я имею в виду миф о «летающих тарелках».

Я видел свою цель в том, чтобы показать, в каком соответствии моя психология находится с алхимией, и наоборот, я стремился обнаружить в трудах алхимиков не только вопросы религиозные, но и специальные проблемы психотерапии. Вопрос вопросов, основная проблема медицинской психотерапии — Ubertragung, трансфер. В этом отношении у нас с Фрейдом не было никаких разногласий. Однако, мне удалось показать некоторое соответствие этому понятию в алхимии, а именно coniunctio — сопряжение, о значении которого писал еще Зильберер. Я указал на это соответствие в книге «Психология и алхимия». Затем, два года спустя, я вернулся к этой проблеме в «Психологии трансфера» (1946), и наконец, в 1955-56 г.г. в «Mysterium Coniunctionis».

Почти всегда, когда меня что-либо в человеческом или научном смысле занимало, — этому предшествовали сны — тоже своего рода Ubertragung. На этот раз мои размышления о Христе нашли выражение в образе неожиданном и замечательном.

Мне снова снился мой дом с флигелем, в котором я никогда не был. Я решил посмотреть на него и, наконец, вошел внутрь. Я увидел какую-то большую дверь. Открыв ее, я оказался в комнате, напоминавшей лабораторию. У окна стоял стол, на нем множество сосудов и прочих вещей, которые можно встретить где-нибудь в зоологической лаборатории. Это был рабочий кабинет моего отца. Но его самого там не было. На полках вдоль стен стояли сотни аквариумов со всевозможными видами рыб. Я удивился: итак, теперь мой отец занимается ихтиологией!

Пока я так озирался, я заметил, что занавес время от времени натягивается, будто от сильного ветра. Вдруг появился Ганс, юноша из нашей деревни, и я попросил его проверить, открыто ли там окно. Он ушел. Когда же он вернулся, я понял, что он чем-то сильно напуган. В глазах его был ужас. Он сказал лишь: «Да, там есть нечто. Там — привидение!»

Тогда я пошел туда сам и обнаружил дверь, ведущую в комнату моей матери. Там не было никого. Мне стало не по себе. В этой очень большой комнате с потолка свисали два ряда сундуков — по пять в каждом, на два шага не доходя до пола. Они напоминали маленькие беседки, в 2 кв. м. площадью, и в каждой было по две кровати. Я знал, что в этой комнате моя мать, которая на самом деле давно умерла, принимала гостей и что эти кровати предназначены для тех, кто останется ночевать. То были духи, которые ходят парами, т.н. «обрученные духи», они могут оставаться на ночь, а иногда и на целый день. /Подобные «ловушки для духов» я наблюдал затем в Кении. Это были маленькие домики, в которых люди ставили маленькие кровати и оставляли немного еды («пошо»). В кровать зачастую клали кусок глины — он изображал какую-нибудь болезнь, от которой хотели избавиться. Искусно выложенная камешками дорога вела к этому домику, чтобы духи останавливались там, а не в селении, где находился больной, которого нужно было вылечить. В «ловушке» духи проводили ночь, а на рассвете возвращались в бамбуковый лес, где обитали всегда./

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Запись оставлена Воскресенье, Июль 15th, 2012 в 8:47 пп в категории Психология. Вы можете следить за комментариями по RSS 2.0 комментариям. Комментарии и пинги закрыты, извините.

Комментарии закрыты.