Л .С .Драгунская

«Человек» — 2000 № 2

К концу XIX века были сформированы три базовых антропологических концепции, три способа понимания человека. Они соответствуют трем главным проектам, которые пытался осуществить XX век. Речь идет о «коммунизме», «фундаментализме» (который чаще всего, хотя и далеко не всегда, принимает форму национализма) и «либерализме»1.

1 Все три слова, по сути, не термины, а ярлыки — потому и взяты в кавычки. В реальном научном обороте и в общественном сознании содержание этих трех понятий одновременно и шире, и уже, чем то, которое им «присваивается» в данном тексте.
Эти три «проекта человека», соответствующие трем различным взглядам на его природу, связаны с именами Маркса, Достоевского и Фрейда. Разумеется, это очень разные мыслители, но каждый из них создал свой «язык», то есть систему понятий и критериев, которая определенным образом описывает и объясняет мир, и, что особенно важно, определяет своеобразие способов социального взаимодействия.

Если роль Маркса в формировании спектра социокультурных альтернатив XX века бесспорна, то упоминание в этом ряду имен Достоевского и Фрейда может вызвать вопросы. В самом деле, среди коммунистических идеологов с Марксом соперничать некому, в то время как и в фундаментализме, и в либерализме есть множество «звездных имен». Далее, по сравнению с Марксом, влияние Достоевского может показаться более скромным, даже если учесть его огромную популярность как «учителя жизни» в России конца XIX века и мировую славу в XX веке. Тем не менее, Павел Новгородцев говорил о «человеке Маркса» и «человеке Достоевского», так что упоминание Маркса и Достоевского в одном ряду имеет свою традицию. Думается, в этот ряд может стать и Фрейд. И Достоевский, и Фрейд создали свои языки, утвердили системы ценностей, наиболее подходящие к фундаменталистскому и либеральному направлению соответственно.

Влияние Маркса сильнее всего ощущается на непосредственно социальном уровне. «Язык» Маркса — это атеизм, материализм, культ позитивного знания, примат экономики над идеологией, оправдание целесообразного насилия, социальный конструктивизм, социологическое понимание вины и ответственности. Этот язык был и отчасти доныне остается языком значительной части современного общества. Как ни парадоксально, на языке Маркса «говорят» (то есть используют указанные ценности и критерии) на противоположных полюсах социума: обездоленные массы и циничные политические элиты.

Прагматическая развертка языка происходит внутри «антропологического проекта»: другими словами, язык реализуется (или мыслится) как актуальный (или вирутальный) образ носителя этого языка. Проект Маркса известен лучше других. Он состоит в революционном, насильственном переустройстве мира на основе экономического и политического равенства. Так сам собою решается и вопрос об «осчастливливании» отдельного человека.

Ключевая для любой философской антропологии проблема вины у Маркса представлена следующим образом. Поскольку все действия человека определены социальным контекстом, субъектом вины является социальная среда, а не человек. В языке Маркса вина — это не внутреннее переживание, а правовое понятие. Она, по Марксу, элемент социальной практики, инструмент, который несправедливо перекладывает ответственность с «неправильно устроенного» общества на человека — жертву этого неправильного устройства. Избавиться от вины можно посредством решительных социальных перемен.

В противовес Марксу, «язык» Достоевского — это религиозная духовность, идеализм в обоих смыслах слова (как противовес материализму и как служение идеалам), презрение к любому детерминизму, углубленный самоанализ, религиозное понимание вины и ответственности. Правда, необходимо отметить, что на «языке» Достоевского в его первоначальной полноте уже никто не «говорит». Там, где речь идет о тайных желаниях и противоречивых страстях, — язык Достоевского поглощен языком Фрейда, который сам увлекался Достоевским и писал о нем. (Современные исследователи считают, что Достоевский подготовил почву для психоанализа. Интересно, что Василий Розанов, который по вполне понятным причинам ничего не знал о Фрейде, называл художественный метод Достоевского «психологическим анализом».) Там же, где речь идет о духовных исканиях и о критике социальности с позиций личности, — тут «язык» Достоевского поглощен «языком» экзистенциализма. Собственно «Достоевским» остался лишь набор фундаменталистских религиозно-почвеннических тезисов, трактующих проблему реконструкции социальности с позиций высшей духовности, которая на практике оборачивается покорностью традиционным институтам социального контроля.

Страницы: 1 2 3

Запись оставлена Воскресенье, Июль 15th, 2012 в 8:47 пп в категории Философия. Вы можете следить за комментариями по RSS 2.0 комментариям. Комментарии и пинги закрыты, извините.

Комментарии закрыты.