Невключение языка как коннотативной системы в предмет теоретической лингвистики имело и имеет следствием отсутствие четких представлений о ее строении и функциях, о взаимодействии коннотативной и денотативной систем18. Коннотативную семиотику выводили «за пределы сферы научности» вследствие непредсказуемости коннотаций и отсутствия в них иерархической классификации19. Так узкое понимание «научности» лишает науку ее полноправного объекта. Соотношение денотативной и коннотативной систем языка характеризуется следующими особенностями: а) они различаются не по характеру, но по способу передаваемой информации, б) они находятся в постоянном взаимодействии, ибо денотативное значение коннотатора (либо его первичная функция, если речь идет о фонемах или морфемах) непосредственно влияет на его способность стать коннотативным означающим той или иной разновидности коннотативного означаемого20, в) в строения денотативной и коннотативной систем выделяются общие и специальные принципы, присущие каждой из двух систем по отдельности. Стилистические знаки формируют собственно стилистическую систему, в пределах которой коннотаторы разных языковых уровней, но с одним стилистическим смыслом объединяются в множества, подобные частям речи в денотативной системе21. Стилистические знаки входят в разные типы оппозиций (привативные, градуальные, эквиполентные) и формируют парадигмы (внутрисловные, межсловные и межуровневые). Таким образом, принципы структурного описания, принятые в отношении денотативной системы языка, применимы и к стилистической системе, на что впервые указал и что практически продемонстрировал М.В. Панов22. «Непредсказуемость» коннотативных стилистических смыслов относительна, поскольку сами стилистические смыслы представляют собой точки зрения, закрепленные в языке как релевантные для языкового социума, и их конкретные значения обнаруживают высокую степень общности. Непредсказуемость выразительных знаков также относительна, поскольку они возникают в результате потенциально исчисляемых преобразований означающих и означаемых23. Наибольшая степень неупорядоченности и произвольности представлена, по видимости, в интертекстуальных знаках.

С чего же начинается интертекстуальность? Первичная техника интертекстуальности — это техника повтора, но сам по себе повтор интертекстуальности не создает, поскольку он предусматривается при построении предложения и в операционной стратегии. Интертекстуальный повтор связан с высказыванием, то есть он предполагает акт референции. Тем самым высказывание помещается в дискурс как «то, что было произведено (возможно все, что было произведено) совокупностью знаков»24. Каждое конкретное высказывание, с его уникальным значением прагматических переменных, «существует вне любой возможности появиться вновь»25, но в пространстве дискурса высказывание наделяется совершенно новыми — интертекстуальными связями и новыми функциями. Выделяются различные аспекты «интертекстуального» существования высказывания (и, соответственно, языка, ибо «язык в инстанции своего появления и способа быть — это высказывание»)26. По мысли Б.М. Гаспарова, внутренняя речь человека и его мышление опирается на гигантский «цитатный фонд» памяти: «Языковая память каждого говорящего формируется бесконечным множеством комуникативных актов, реально пережитых и потенциально представимых»27. Таким образом, одна область значений, присущих интертекстуальным знакам, — это индивидуальный опыт существования человека (индивидуальные, или личностные интертексты). Другая, хорошо известная область — это известные интертексты — обсуждая «отсылки» к языковому опыту человека при формировании мысли, Б.М. Гаспаров специально подчеркивает близость этого процесса к «тому, который возникает при восприятии интертекстуальных аллюзий, подтекстов, перифраз в художественном тексте»28. Третья область значений интертекстуальных знаков — языковые интертексты29, связанные с функциональными стилями. Рассматривая порядок дискурса, М. Фуко выделяет ряд принципов (принцип забвения, принцип дисциплины, принцип доктрины, принцип «прореживания говорящего субъекта» и др.), контролирующих производство дискурса30. Возникающие при этом «ансамбли дискурсивных событий» характеризуются совместным появлением совокупности языковых характеристик, которые составляют языковой облик функциональных стилей как разновидностей дискурса. Присутствующая в функциональных стилях регулярность появления одних и тех же языковых феноменов, невозможность, в конечном счете, их избежать снимает вопрос об отсылке к конкретным текстам или авторам, и функциональные стили объявляются присущими коллективному нарекающему субъекту и коллективному языковому сознанию. Таким образом, интертекстуальные знаки являются хранителями и передатчиками индивидуального знания «для себя», социального знания для социума и культурного знания. М. Мамфорд называет язык «самым воздушным из всех культурных посредников. По этой причине лишь ему под силу безгранично умножать и накапливать значения, не переполняя воздушное пространство планеты»31. В «накоплении значений» участвуют как денотативная, так и коннотативная системы, но коннотативная система, и в особенности интертекстуальность, имеет в этом процессе собственные функции. Специальные принципы устройства коннотативных систем должны быть тщательно проанализированы. Формулировки «от противного», то есть в сравнении с денотативной системой, мешают понять позитив. «Необязательность» коннотативных значений является мнимой, они присутствуют всегда, но, во-первых, их объем и характер легко подвергается изменениям, так что одни значения уступают место другим, и во-вторых, существует избирательность коннотативных значений, вызванная несовпадением фонда знаний у разных членов социума и у человека на протяжении его жизни. Специфичным является характер референции: интертекстуальный знак отсылает к тексту как вещи, то есть коннотативное означаемое предстает как оконтуренный и при этом неисчерпаемый резервуар значений, при этом конкретный выбор зависит от субъекта речи. Это хорошо видно в случае интертекстуальной отсылки, скажем, к названию художественного текста, которая фактически может означать установление референциальной соотнесенности с автором, с его биографией, с любым из героев или ситуаций, с текстом-письмом и любым из его выражений и т.д. Точно также коммуникативный фрагмент типа О мерах по укреплению… имеет в качестве коннотативного означаемого комплексную семантику официально-делового стиля, включая социально-ролевой тип субъекта речи и адресата и картину мира, детерминированную правовой точкой зрения. Таким образом, интертекстуальные зн
аки представляют собой целые упаковки смыслов, и недаром, конечно, Ролан Барт, выделяя в качестве единиц текста фрагменты, которые он назвал лексиями, определял лексии как «оболочки семантической емкости», как кряж множественного текста,… поверх которого струится дискурсивный поток»32.

Страницы: 1 2 3 4 5 6

Запись оставлена Воскресенье, Июль 15th, 2012 в 8:47 пп в категории Философия. Вы можете следить за комментариями по RSS 2.0 комментариям. Комментарии и пинги закрыты, извините.

Комментарии закрыты.