О.Г. Ревзина

Московский государственный университет

Критика и семиотика. Вып. 7, 2004. С. 11-20

В первые десятилетия ХХ века лингвистика, отмежевавшись от социологии и психологии, провозглашает, в лице Соссюра, своим единственным объектом «язык в самом себе и для себя»1. Одна за другой выходят монографии, именуемые «Язык»2, принимаются критерии научности естественных наук, формируется соссюровская научная парадигма. Выдвинутый Соссюром проект общей семиологии находит частичное воплощение в семиотике, но, вопреки Соссюру, лингвистика не теряет своей суверенности и не становится частью общей науки — семиотики. В вышедшей в 1966 году монографии «Идеи и методы современной структурной лингвистики» Ю.Д. Апресян пишет: «Науку часто сравнивают с кораблем, который время от времени перестраивается сверху донизу, оставаясь все время на плаву»3. Перестройка, вызванная структурной парадигмой, оценивается Ю.Д. Апресяном как обогатившая, углубившая и расширившая традиционную лингвистическую проблематику; как снабдившая лингвистику «методологией поиска научной истины»; как обещающая придать лингвистике единство целостной науки. И примерно в это же время начинается разрушение не построенного до конца научного здания.

К концу ХХ века язык как знаковая система перестает быть в центре исследовательских интересов. Лингвистика вновь тяготеет к соединению с психологией и социологией. Когнитивистика отказывается от соссюровских дихотомий язык-речь, синхрония-диахрония, синтаксис-семантика, лексика-грамматика, объявляет язык одной из когнитивных способностей человека (наряду с ощущениями, восприятием, памятью, эмоциями, мышлением)4; а лингвистику — частью междисциплинарной науки когнитологии (когнитивистики). Теория дискурса отказывается от естественнонаучной модели знания, отдает приоритет качественному анализу и помещает лингвистику в междисциплинарную науку — человековедение, — объектом которой является человек5. Таким образом, лингвистика вновь теряет суверенность. В новом междисциплинарном синтезе «чистым лингвистам», ориентированным на язык «как таковой», разрешается «традиционная точка зрения», но в целом большие надежды возлагаются «на выход науки о языке из изоляции и рост ее общественной значимости в ближайшем будущем…»6

Оценивая путь, пройденный лингвистикой в ХХ веке, можно выделить следующие черты:

1. Языкознание всегда охотно вступало в контакт с другими науками — как гуманитарными, так и естественными. Не говоря о биологии, социологии, психологии, можно напомнить бум математической лингвистики в 1960-ые годы. Подобные контакты неизбежно сопровождались наводнением лингвистических исследований терминами науки-донора. Столь же неизменным оставался и результат: в языкознании оставалось то, что адекватно ее предмету, остальное либо устранялось, либо насыщалось собственно лингвистическим содержанием.

2. Отсутствие точного определения для вводимого понятия не являлось препятствием для эффективного использования. Скорее сам термин уточнялся по мере накопления конкретных исследований. Так уже в наше время обстоит дело с такими понятиями, как «языковая личность», «языковое сознание», «языковая картина мира», «концепт», «дискурс».

3. В языкознании абсолютизировалась мифологема движения от простого к сложному. Ограниченность ее возможностей постоянно подтверждалась при обращении к художественному языку, в которых «объективные лингвистические данные» нередко выступали необязательным подспорьем для глубоких интуитивных прозрений, представленных в философии и литературной критике.

4. В языкознании ни один лингвистический проект и ни одна лингвистическая теория не были доведены до уровня практического воплощения и, соответственно, до своего логического конца. Едва ли не единственным исключением является глоссематическая теория Л. Ельмслева, который специально подчеркивал, что его теория не нуждается в поддержке какой-либо практикой.

Таким образом, статус суверенной науки является для лингвистики естественным и постоянным, а влияние других научных дисциплин — мощным, но временным. Поэтому можно ожидать, что в первое десятилетие ХХI века появится монография с обобщающим названием «Язык». Вместе с тем лингвистика явно нуждается в переосмыслении своего предмета и в фильтрации понятийного аппарата, исходя из сочетания точности и гибкости, а также использования «бритвы Оккама», то есть отказа от «преумножения сущностей». Целостная теория языка должна быть объемлющей — вовлекающей в сферу своего рассмотрения не только то, что мыслится как простое, но и то, что мыслится как сложное. Новый синтез должен осуществиться внутри самого языкознания.

Страницы: 1 2 3 4 5 6

Запись оставлена Воскресенье, Июль 15th, 2012 в 8:47 пп в категории Философия. Вы можете следить за комментариями по RSS 2.0 комментариям. Комментарии и пинги закрыты, извините.

Комментарии закрыты.